Введение
Есть художники, которых можно понять, лишь увидев их работы вживую. Репродукции, экранные изображения, даже самые качественные фотографии — всё это передаёт лишь малую долю того, что заключено в оригинале. Натта Ивановна Конышева — именно такой автор. Художник старшего поколения советского авангарда, она создала собственный узнаваемый мир, населённый фантасмагоричными персонажами, парящими и перевёрнутыми, существующими в безудержной московской стихии. Её творчество — это сгусток самых разных течений искусства XX века: примитивизма, постимпрессионизма, экспрессионизма и сюрреализма. Но главное — это искусство, которое невозможно спутать ни с чьим другим.
Путь художницы
Натта Конышева родилась в Москве в 1935 году. В 1959 году она окончила Московский полиграфический институт, где её наставником был Элий Белютин — создатель студии «Новая реальность». В 1960–70-х годах Конышева работала в промграфике, иллюстрировала книги для издательств «Географгиз», «Советский писатель» и Алтайского книжного издательства. Она была членом Творческого объединения женщин-художников «Ирида». В 1974 году вступила в Московский Союз Художников (МОССХ), а позднее — в Горком графиков. Показательно, что и там, и тут её недолюбливали: в МОССХе говорили «иди к своим авангардистам», а в Горкоме графиков — «иди в свой МОССХ». Но художница не унывала, пробиваясь на выставки и туда, и сюда.
За её спиной — большой список экспозиций, который начинается с неформальных «квартирников» и полуразрешённых показов на свежем воздухе вроде «бульдозерной выставки». Персональные выставки Конышевой минимум семь раз проходили в Москве и дважды во Франции (1988, 1994). Весной 2016 года в пространстве музея АРТ4 в Москве прошла выставка, приуроченная к 80-летию художницы, где были показаны произведения 1970–80-х годов из коллекции Игоря Маркина и живописные полотна 2000–2005 годов из собрания М. Егорова и Е. Комаренко. Работы Конышевой хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Русском музее, Музее наивного искусства, а также во многих частных коллекциях России, Бельгии, Франции, Италии, Германии и других стран.
Стиль и метод
Конышева — художник сложный и не декоративный. Её стиль можно определить как примитивистский жанровый экспрессионизм. Это искусство «сильно на любителя» — порой очень сильно. Оно вызывает споры даже среди тех, кто профессионально занимается искусством. Но именно эта спорность, эта невозможность однозначной оценки и составляет притягательность её работ.
Сама художница определяет специфику своих произведений как «репортажность с элементом чудес». И действительно, в её картинах всегда есть конкретное место действия — московские улицы, квартиры, кафе, галереи. Но это не просто репортаж. В обыденное вторгается чудо, фантасмагория, гротеск. Персонажи парят, переворачиваются, совершают странные движения. Мир Конышевой — это мир, где реальность и вымысел переплетены неразрывно.
Особенность метода художницы — в её отношении к собственным работам. Мир картины не замирает после того, как она закончена и продана. Волею художницы он может измениться в любой момент. Конышева известна тем, что в самом неподходящем месте — например, на галерейной выставке — может внезапно выхватить кисти и начать править свой холст, проданный много лет назад. Отношение владельцев к этому разное: одни смотрят снисходительно, другие предпочитают спрятать работу подальше. Вандализм? Причуда? Вопрос отношения. Но в любом случае — часть легенды.
Рыночный феномен
Те, кто следит за результатами аукционов, знают: Конышевой просто нет равных по ликвидности. По многолетнему опыту, её живопись продаётся в 100 % случаев, при том что объёмы в штуках весьма внушительны. И в последующие годы статистика остаётся столь же уверенной.
Скептики говорят: «Конечно, потому что цены низкие». Отчасти это верно. Доступность сильно помогает. Обычный резерв на картины Конышевой составляет 10 000–15 000 рублей, и в этом случае они продаются за 15 000–25 000 рублей плюс комиссия. Если резервную цену поднять до 40 000 рублей, продажи всё равно будут, но скорее в 5–10 % случаев. Это автоматически резко снижает привлекательность автора для аукционов, потому что такой процент ухудшает статистику. Доступные цены — это всегда «палочка-выручалочка» и здорово помогают улучшать процент продаж.
Но доступные цены — точно не единственное условие успеха. Никакого «пустого» художника невозможно продавать на регулярной основе, тем более десятками в год, даже за десятки тысяч рублей. Раз или два такое может пройти в режиме эмоциональной покупки, но дальше не станут покупать ни за какие деньги. Чтобы стало иначе, нужно гораздо больше, чем просто привлекательные цены: требуется история, легенда, самобытность, мистика, исторически сложившийся широкий круг ценителей и покупателей.
Конышева ведь не взялась ниоткуда. Она с 1970-х годов участвовала в выставках неофициального и полуофициального искусства. Её работы были и на измайловской выставке, и в павильоне «Дом культуры» на ВДНХ, и на многочисленных «квартирниках», и на авангардных выставках Дмитрия Пригова. Она много лет выставлялась в «горкомовских» выставках на Малой Грузинской. Некоторые помнят, что она была участницей группы «21» (там, где были Казарин, Файбисович, Снегур, одно время Зверев и другие). Не все её любят, но знает и помнит огромное количество коллекционеров.
Аукционный рекорд для творчества Конышевой был установлен в 1990 году: метровая картина «Новый год» была продана на Phillips в Лондоне за $6 700 в пересчёте с фунтов. На пиках, накануне кризисов, в 2007 и 2013 годах рекорды продаж были в диапазоне $1 700–3 500. Но это были скорее эпизоды. Сегодня реальный ценовой диапазон на внутреннем аукционном рынке — это 25 000–40 000 рублей за почти метровые масла на оргалите. И картин, и графики выставляется и продаётся много. Десятки за год. В базе данных по Конышевой почти 290 записей. Кто-то скажет: многовато, но на самом деле скорее хорошо. Значит, теплоносителя в контур системы циркуляции арт-рынка залито достаточно.
В чём секрет притягательности
Что же так манит в работах Конышевой? Ответить на этот вопрос сложно. Многие, пытаясь выразить впечатление, впадают в раздумья и некоторое подобие ступора. Понятное дело, «с разбегу» сказать трудно. Но можно попробовать.
Творчество Конышевой обращается к истокам, к городской среде, к примитивистскому подходу. Оно отличается и выделяется на фоне работ собратьев по цеху. Цепляет с первой увиденной картины. В её работах есть что-то общее с творчеством Жана-Мишеля Баскии: оба художника выбрали действие, город как место этого действия и примитивистский подход. Один, с гаитянскими корнями, окружал образы своих героев привычными для них элементами городской среды (автомобили, граффити, полиция). Другая обращается к тому, что происходит на московских улицах, в квартирах, кафе, галереях — в безудержной московской стихии, в которой обитают многочисленные фантасмагоричные жители, парящие и зачастую перевёрнутые вверх ногами.
Работы Конышевой, как и большинство произведений искусства вообще, надо видеть вживую. Экраны мониторов передают маленькую долю её цветовых соотношений и совсем убивают авторскую энергетику. Постепенно, изучая оригинал и погружаясь в детали, начинаешь различать чистые оттенки, просвечивающие сквозь серое месиво сложносочинённых цветов. Вдруг видишь какого-то нового героя, его расположение, позу и состояние, новый предмет обстановки или странный элемент одежды — и открываешь для себя целый неведомый прежде мир фантазий, событий и символов. Мир Натты Конышевой.
Заключение
Натта Конышева — уникальное явление российской художественной жизни конца XX — начала XXI веков. Её притягательное внеканоническое искусство получило широкое признание ещё при жизни художницы — не только в профессиональной среде, но и среди широкого круга зрителей. Она остаётся художником, чьи работы вызывают споры, но не оставляют равнодушным. Её картины продаются с завидной регулярностью, хранятся в крупнейших музеях и частных коллекциях по всему миру. И, что самое важное, они продолжают жить своей собственной жизнью — меняться, удивлять, открывать новые смыслы. Ведь мир Конышевой не замирает после того, как картина закончена. Он продолжается.
